Красота и возмещение вреда

01.12.2018 Выкл. Автор Вячеслав Сакмаров

Является ли производство пластической операции необходимостью и подлежит ли возмещению стоимость производства данной операции решал  Верховный Суд Российской Федерации в нижеизложенном деле.

Суть спора заключалась в том, что потерпевшая  получила телесные повреждения в результате  противоправных действий лица. Последний был признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ст. 115 УК РФ.  В последующем, потерпевшая, с целью устранить видимые следы полученных телесных повреждений, за свой счет осуществила проведение пластической операции и в судебном порядке пыталась взыскать произведенные затрата на данную операцию с причинителя телесных повреждений.  Отказывая в удовлетворении иска в части взыскания с ответчика расходов на медицинские услуги и лекарственные средства, суды указали на то, что перечисленные истцом виды медицинских обследований и лечения произведены по её инициативе, объективных доказательств необходимости таких обследований и лечения и их невозможности получения бесплатно по полису обязательного медицинского страхования в медицинских учреждения по месту жительства истцом не представлено.

Отказывая в возмещении расходов на косметологическое лечение, судебные инстанции сослались на недоказанность факта посттравматических повреждений лица заявителя, причинённых действиями ответчика, а также указали, что истец и пластический хирург руководствовались не патологическими (направленными на восстановление функции), а психологическими (эстетическими) критериями. Определяя размер утраченного заработка, суд первой инстанции по выбору истца взял для расчёта среднего заработка сведения о заработной плате истца в двух организациях за два полностью отработанных месяца — май и июнь 2009 г. — и разделил её на количество календарных дней в этих месяцах. Изменяя решение суда в этой части, суд апелляционной инстанции разделил этот заработок на среднемесячное число календарных дней — 29,3.

Истец обжаловала решения судов в Верховный суд Российской Федерации где указала, что не согласна с отказом в возмещении вреда при производстве ей пластической операции и не согласна с определением размера  утраченного заработка.  Верховный Суд Российской Федерации, рассмотрев жалобу  сделал вывод, что  выводы судебных инстанций сделаны с существенными нарушениями норм материального и процессуального права.

Согласно статье 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом (часть 1). Суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались (часть 2). Статьёй 61 названного кодекса установлены основания освобождения от доказывания. Так, в соответствии с частью 4 данной статьи вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу обязателен для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого вынесен приговор суда, по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом. Исследуя при рассмотрении настоящего дела заключение экспертов по указанному выше уголовному делу, суд сослался на то, что посттравматическое уплотнение на лице потерпевшей появилось не в результате травмы, а вследствие процедуры липофилинга. С таким выводом согласился и суд апелляционной инстанции. Между тем из судебных постановлений и материалов дела следует, что вина ответчика в причинении вреда истцу установлена приговором Лефортовского районного суда г. Москвы от 28 января 2016 г., которым  ответчик  признан виновным в совершении в отношении истца  преступления, предусмотренного частью 1 статьи 115 Уголовного кодекса Российской Федерации. В приговоре также указано на наличие у истца. последствий причинённой травмы в виде подкожного рубца и участка западения кожных покровов.

Квалифицируя действия ответчика, суд указал в приговоре, что в условиях отсутствия уистца нарушения функции повреждённого участка лица для ликвидации (коррекции) последствий причинённых повреждений — подкожного рубца и участка западения кожных покровов — потребовалось проведение хирургического вмешательства — трансплантации (пересадки) собственной жировой ткани (липофилинг), то есть для уменьшения размеров рубца и деформации левой щёчной области с эстетической (психологической) целью потребовалось проведение косметологической операции, что даёт основания для вывода о том, что последствия повреждения, а именно посттравматическая контурная деформация левой щёчной области (участок западения кожных покровов), являются неизгладимыми. Вместе с тем суд указал в приговоре, что на момент рассмотрения дела после проведения операции липофилинга каких-либо видимых повреждений и недостатков на левой половине лица потерпевшей  не установлено. Какого либо искажения внешнего облика лица потерпевшей , придания её лицу из-за наличия рубца (впадины) отталкивающего или эстетически неприятного вида, а также признаков уродливости и непривлекательности суд не усматривает. В связи с этим телесные повреждения потерпевшей  не были квалифицированы как тяжкие по признаку обезображивания лица. Таким образом, факт причинения ответчиком неизгладимых повреждений лица истцу  в виде посттравматической деформации левой щёчной области, для устранения которой потребовалось проведение липофилинга, а также наличия рубца (впадины) установлен приговором суда, который в силу приведённых выше положений части 4 статьи 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации являлся для суда обязательным и не мог быть переоценён судом в гражданском процессе путём исследования заключений экспертиз, проведённых по уголовному делу и положенных в основу приговора суда. Кроме того, судебными инстанциями не учтено, что в отличие от норм уголовно-процессуального закона нормами гражданского права установлена презумпция вины причинителя вреда.

Так, в соответствии с пунктом 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинён не по его вине. В пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» разъяснено, что по общему правилу, установленному пунктами 1 и 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьёй 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья (например, факт причинения вреда в результате дорожно-транспортного происшествия с участием ответчика), размер причинённого вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред. С учётом приведённых положений закона и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации обязанность доказать, что посттравматические изменения лица потерпевшей являются следствием не травмы, а последующего неправильного лечения, должна быть возложена на причинителя вреда. Между тем в обжалуемых судебных постановлениях отсутствуют какие-либо сведения о том, что ответчиком такой факт доказан, а кроме того, обязанность доказать вину причинителя вреда судами возложена на истца. С учётом изложенного вывод суда о том, что уплотнение (фиброз) на лице истца является следствием не травмы, а лечения, сделан с нарушением приведённых выше норм материального и процессуального права. В соответствии со статьёй 15 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причинённых ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере (пункт 1).

Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чьё право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода) (пункт 2). В пункте 13 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что размер подлежащего выплате возмещения может быть уменьшен, если ответчиком будет доказано или из обстоятельств дела следует с очевидностью, что существует иной более разумный и распространённый в обороте способ исправления таких повреждений. По смыслу данных положений закона и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации во взаимосвязи с приведёнными выше положениями пункта 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации о презумпции вины причинителя вреда, обязанность доказать неразумность выбранного потерпевшим способа устранения последствий причинения вреда либо отсутствие необходимости их устранения возложена также на причинителя вреда. Пока не доказано иное либо иное не будет с очевидностью следовать из обстоятельств дела, затраты потерпевшего на  устранение последствий повреждения вреда следует считать разумными и необходимыми. Аналогичная позиция о том, что размер возмещения вреда может быть уменьшен судом, если ответчиком будет доказано или из обстоятельств дела следует с очевидностью, что существует иной более разумный и распространённый способ исправления повреждений, сформулирована Конституционным Судом Российской Федерации применительно к повреждению имущества в постановлении от 10 марта 2017 г. № 6-П. Между тем из обжалуемых судебных постановлений не следует, что ответчиком были представлены доказательства неразумности затрат истца на устранение причинённых ответчиком повреждений либо отсутствие необходимости таких расходов. Напротив, обязанность доказать разумность расходов судами возложена на потерпевшего. Доводы судебных инстанций о том, что потерпевшая не вправе требовать возмещения расходов на устранение последствий повреждений лица в целях восстановления эстетического облика, противоречат приведённым выше положениям статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации и разъяснениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации о праве потерпевшего требовать полного возмещения причинённых ему убытков. Ограничение права потерпевшего на восстановление его внешнего облика при причинении неизгладимых повреждений лица, то есть тех, которые с течением времени не исчезают самостоятельно, не основано на законе. То обстоятельство, что повреждения лица потерпевшей не были квалифицированы судом как обезображивающие с точки зрения уголовно-правовой квалификации преступления, само по себе не лишает её предусмотренного статьями 15 и 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации права требовать возмещения расходов, понесённых на устранение этих повреждений, хотя бы и в эстетических целях.

С учётом изложенного выводы судов первой и апелляционной инстанций в части отказа в иске о возмещении расходов на лечение и проведение косметологических процедур нельзя признать законными и обоснованными.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации находит, что судами первой и апелляционной инстанций допущены существенные нарушения норм материального права и в части определения размера утраченного заработка. Как указано выше, размер подлежащего возмещению утраченного истцом заработка судебными инстанциями определялся исходя из среднедневного заработка за два полностью отработанных месяца — май и июнь 2009 года.

Между тем в соответствии со статьёй 1086 Гражданского кодекса Российской Федерации размер подлежащего возмещению утраченного потерпевшим заработка (дохода) определяется в процентах к его среднему месячному заработку (доходу) до увечья или иного повреждения 7 здоровья либо до утраты им трудоспособности, соответствующих степени утраты потерпевшим профессиональной трудоспособности, а при отсутствии профессиональной трудоспособности — степени утраты общей трудоспособности (пункт 1). Среднемесячный заработок (доход) потерпевшего подсчитывается путём деления общей суммы его заработка (дохода) за двенадцать месяцев работы, предшествовавших повреждению здоровья, на двенадцать. В случае, когда потерпевший ко времени причинения вреда работал менее двенадцати месяцев, среднемесячный заработок (доход) подсчитывается путём деления общей суммы заработка (дохода) за фактически проработанное число месяцев, предшествовавших повреждению здоровья, на число этих месяцев. Не полностью проработанные потерпевшим месяцы по его желанию заменяются предшествующими полностью проработанными месяцами либо исключаются из подсчёта при невозможности их замены (пункт 3). Соответствующие разъяснения даны в пункте 28 указанного выше постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина».

Таким образом, для возмещения вреда, причинённого утратой заработка вследствие повреждения здоровья, законом предусмотрено, что его размер определяется исходя из среднемесячного, а не из среднедневного заработка. После определения среднемесячного заработка возмещение вреда определяется за полные месяцы нетрудоспособности в размере среднемесячного заработка, за неполные также из среднемесячного заработка исходя из количества дней нетрудоспособности в соответствующем месяце.

При таких обстоятельствах Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации нашла, что при рассмотрении настоящего дела судебными инстанциями допущены нарушения норм права, которые являются существенными, непреодолимыми и которые не могут быть устранены без отмены судебного постановления и нового рассмотрения дела.

В результате, дело было направлено для нового рассмотрения в суд апелляционной инстанции, где, с учетом выработанной позиции вышестоящего суда, должно найти свое окончательное разрешение по существу.

Копия определения Верховного Суда Российской Федерации прилагается:  vozmeshenie_vreda

В Дополнение к вышеизложенному актуализируем информацию и сообщаем, что Московский городской суд, после того, как к нему поступило дело из Верховного суда,  пересмотрело  данное дело вновь и приняло решение об удовлетворении исковых требований истицы. Как следует из апелляционного постановления vozmeshenie_vreda1, ей возместили утраченный заработок в размере 44 301 рубль 29 копеек, расходы на медицинские услуги в размере 142 210 рублей, расходы на приобретение лекарств в размере 3 254 рублей 70 копеек.